Я эту жизнь не осуждаю

* * *
К чему заоблачные дали
И ребусы людской души?
Мне эту жизнь подарком дали,
Чтоб жил, и сильно не грешил.
Чтобы не рвался, не метался
И не пугался бы химер,
Не падал бы, не спотыкался,
Ну, в дебрях мысли, например.
Чтоб наслаждался я рассветом,
Чтобы бродил я по росе,
Чтоб был я сытым и одетым,
И чтобы зубы были все.
Случится так – захромаю,
Нарвавшись где-то на скандал.
Я эту жизнь не осуждаю,
Ведь мне её Всевышний дал.
*

* * *
Окованы у злобы зубы,
Ее нападки – дикий рой.
Гнев – привилегия безумцев.
Кого прельщает эта роль?

* * *
Дни истощенные мученики,
Света им явно мало,
Не выпускали лучше бы их
Из своего подвала.
Серыми вздохами, черными
Наша душа размазана.
А может и не причем они,
Но все с нашим сердцем связано?
* * *
Все на радости мы падки,
Прем на них, как на буфет.
Не найдется на охапки,
Не отталкивай букет.

* * *
Хищник вонзился зубами,
Хищник вкусил кровь —
Упорства себе прибавив
Хищник на всё готов...
Придавленный снег
Расстелен,
Пули пронзителен жар.
Хищник насквозь прострелен
Клыков своих не разжав.

* * *
Чтобы в пропасть
не сорваться,
Чтоб в реке не утонуть –
Надо дома оставаться,
Ноги пледом обернуть.
Молодость, она такая –
Подавай ей путь побед.
Плед её не привлекает,
Даже очень тёплый плед.

* * *
Кто придумал стихи, кто придумал?
Кто придумал распевную речь?
Может ветер пройдоха-дурень,
Может дождик, влюблённый в ночь,
Может поле, а может речка,
Ошалелая как-то весной,
Может это от человека,
Что покрыт был шерстью сплошной;
Все: «Бубу да бубу» - грубо, хмуро.
Он один: «Траля-ля, траля-ля!»
Вот и вся у него партитура,
Что поделаешь – начал с нуля.
Он потом, разумеется, крякнул,
В переводе – «дал дуба поэт».
Соплеменниками был оплакан?
Но скорее всего нет.
Заскрипели потом эпигоны
Вроде Гомера и меня,
И рифмованных строчек вагоны
Покатились, по рельсам звеня…
Позабыты дела, заброшены,
Как ненужная в деле труха.
Так и прёт из меня это прошлое
В примитивной форме стиха.
И когда я сыграю в ящик,,
Чтоб покинуть земли кавардак.
Эстафету подхватит пропащий,
Как и я, стихотворец-чудак.

* * *
Можно жить без рифмованных
строчек.
Ведь живут же, и ничего:
Пьют, едят, суетятся, хохочут,
И в телесной любви не слабо.
Добывают приличные деньги
Языком, кулаком, кочергой.
И растут у них крепкие дети,
Как и папы довольны собой.
Открывают киоски и лавки,
И торчат из них, как батоги:
Предлагают ночнушки и плавки –
Покупай, примеряй и беги.
Но живёт и другая порода:
Три-четыре во рту корешка,
Не возьмут с колбасой бутерброда –
Вдохновения дай для стишка.
Не окупится их словотворчество,
Как искусством они не владей;
Их карманы не будут топорщиться,
Но, напротив, станут худей.
Не завидуй им, разнорабочий,
Лишним матом их обложи…
Можно жить без рифмованных
строчек,
только что это будет за жизнь!

НА ЛАВОЧКЕ

Вот я сижу на лавочке,
В кармане ни шиша.
Здесь там гуляют парочки
Влюблённостью дыша.
Они сосредоточены,
Собой полонены…
Я снова у обочины
Среди большой страны.
В редакциях нотации,
В издательствах отлуп…
Над головой акации
Туда-сюда снуют.
Мужчина вида мятого,
На коленях грязь,
Подсел: «Дай до полпятого
Пятёрку. Слышишь, Вась?
Не Вася я! Не Вася я!
Наверно, спутал он.
Такая катавасия –
Будь – дал бы миллион.
Но босяк по крышу я,
Давно не наверху.
«Сам без копейки, Миша, я,
Поверь, как на духу!»
Нет, не поверил, чувствую.
«Ну, фраер!!! – обозвал. –
Не Миша я! Не Миша я!» -
Со злобой мне сказал…
Тихонько туча мочится,
А, впрочем, наплевать.
И кушать очень хочется
И негде ночевать.

Я эту жизнь не осуждаюПублицистика

Я эту жизнь не осуждаю
Публицистика